Мюзиклы

Рыбак

Мы в нашей хижине сидели,
Тоскуя, слышим легкий стук,
Дверные петли заскрипели,
И нам дитя явилось вдруг,

Румяней роз, белее снега,
И кудри золотом горят,
Хоть ростом с локоток, одета
В невесты княжеской наряд.

Хульдбранд

Если это была Ундина, то я вижу ее как живую.

Жена рыбака

Только она подросла теперь.

Хульдбранд

От этого она не стала хуже. Но, пожалуйста, рассказывайте дальше, почтенный старик.

Рыбак

Как зыбь морская облекала
Ее одежда, и по ней,
По жемчугам вода стекала,
По золоту ее кудрей.

К нам дочка, я сказал, вернулась,
Тебя, дитя, Господь дарит.
Она мне странно улыбнулась:
Смеется иль благодарит?

И так улыбкою лучилась,
Нельзя милей и краше быть,
Что каждый бы почел за милость
Ее беречь, ее любить.

Хульдбранд

О, я верю в это от всего сердца.

Жена рыбака

Я тоже, но только если не ждешь от нее помощи по дому. Ну, а кому выпала такая горькая доля - нет... больше я не прибавлю ни слова. Ничего от нее нельзя добиться; у нее вечно проказы на уме.

Рыбак

Послушай, мать! может она рождена совсем для другой жизни, чем та, которую должна делить с нами.

Хульдбранд

И она никогда не рассказывала вам о своих родителях и откуда она родом?

Рыбак

Только очень редко, и получалось что-то несусветное. Она и мать катались однажды на лодке, та недоглядела, и девочка упала в воду. Тут ее подхватила волна и вынесла к нам на берег. Ундиной, твердит она, звали ее родители, и не станет она откликаться ни на какое другое имя, кроме своего диковинного, хотя я частенько пытался называть ее Дертхен. Порою она рассказывает, как прекрасна ее родина, но тут уж голова и вовсе кругом идет.

Хульдбранд

Продолжайте, продолжайте: вы только доставите мне удовольствие.

Рыбак

Там золото - дерев убранство,
Прозрачен свод хрустальный там,
Темно-пурпурные пространства
И звездный блеск, понятно ль вам?

Жена рыбака

Отец, ну как господину рыцарю понять это? Он-то ведь разумный человек.

Рыбак

Конечно. Но все же она, когда хочет рассказать про свою родину, ни о чем другом не говорит.