Мюзиклы

Тандем Ллойд-Уэббер/Райс, которому зритель обязан такими шоу, как Иисус Христос Суперзвезда ( Jesus Christ Superstar ) и Эвита ( Evita ), считался одним из самых удачных во всей истории музыкального театра – до того момента, когда во время работы над мюзиклом CATS грянул скандал, полож

ивший конец многолетнему сотрудничеству двух авторов.

Яблоком раздора стало право написать текст к главному хиту спектакля, позднее получившему известность под названием Memory . К написанной Ллойд-Уэббером мелодии не подходило ни одно стихотворение Элиота, и возникла необходимость в написании совершенно нового текста. Среди авторов, к которым обращались композитор и режиссер спектакля, были Ричард Стилгоу (Richard Stilgoe) и Дон Блэк (Don Black), однако их варианты были отвергнуты. Нужен был тонкий, мудрый, одаренный богатым воображением поэт, который смог бы адекватно передать неприкаянность и одиночество героини, иными словами – был нужен кто-то вроде Тима Райса. При этом текст должен был органично сочетаться со стихами Элиота.

Создатели CATS обратились к Тиму Райсу, однако он ответил им отказом, так как все его время было занято в тот момент работой над мюзиклом Шахматы ( Chess ). Через некоторое время его возлюбленная Элайн Пейдж, уже утвержденная на роль Гризабеллы, убедила Райса написать текст к уже понравившейся ей мелодии – и тот согласился. Тим не знал, что Тревор Нанн, взяв за основу мотивы из Рапсодии ветреной ночи Элиота, уже написал текст для новой песни, и что ему, Тиму, предстоит соперничать с самим режиссером шоу.

Всем известный теперь вариант Тревора Нанна начинался так:

Memory, turn your face to the moonlight,
Let your memory lead you,
Open up, enter in,
If you find there the meaning of what happiness is,
Then a new life will begin

Вот что предложил Райс:

Street lights, and the darkness between them,
Like the good and bad sites,
Of a life almost done,
Shake the memory of my passions returning to me,
None forgotten, no not me.
One life, is there only the one life
That we lose in the living
In an endless decline?
No complaining for no one else has seen what I've seen
One existence, only mine
Don't look back no don't look back
So hard to heed that warning
Such temptation but the past is past
And the night makes way for morning
Daylight, I won't care if it finds me
With no breath in my body
With no beat in my heart
For I'm certain that now I know what happiness is
Wish I'd known that from the start
Touch me, is there no one to touch me
It was easy to love me
In my glamorous past
As I leave you a shadow of the light I once was
May my memory sleep at last

Первоначально создатели мюзикла остановились на варианте Райса, однако в итоге выбор пал на текст Нанна. Роль играли не только художественные достоинства, но и чисто деловые соображения: автору текста причитался солидный гонорар. Кроме того, Нанн нашел стихи Райса слишком трагичными – у зрителя могло сложиться впечатление, что Гризабелла и на самом деле прощается с жизнью.

Самолюбие Райса было уязвлено. С тех пор Райс и Уэббер вели себя как муж и жена, которые терпеть друг друга не могут, но не разводятся из-за детей. Они дразнили публику весь 1981 год. В декабре даже было объявлено об их совместной работе над Chess . В интервью газете The New York Post Райс подтвердил эту информацию так: Если я смогу прорваться через его секретаршу .