Мюзиклы

Рождение мюзикла началось в 1984 году, когда британский композитор Эндрю Ллойд Веббер взял в жены молодую актрису и певицу Сару Брайтман. В расчете на голос Сары, Ллойд Веббер сочинил Реквием , однако ему хотелось показать талант супруги в более масштабном произведении.

Этим произведением стал мюзикл Призрак оперы , созданный по мотивам одноименного романа французского писателя Гастона Леру. Это мрачная и романтическая история о сверхъестественном существе, обитавшем в подземелье под Парижской Оперой.

Сара Брайтман исполнила роль главной героини – Кристины Дааэ. Главную мужскую партию исполнил Майкл Кроуфорд. Роль возлюбленного Кристины, Рауля, в премьерном составе исполнил Стив Бартон. Либретто создали Ричард Стилгоу и Эндрю Ллойд-Веббер, песенные тексты – Чарльз Харт. Театральный художник Мария Бьорнсон придумала знаменитую маску Призрака и настояла на том, чтобы пресловутую падающую люстру опускали на зрителей, а не на сцену.

Премьера мюзикла состоялась 9 октября 1986 года в театре Ее Величества, в присутствии членов королевской семьи. Премьера первой бродвейской постановки Призрака состоялась в нью-йоркском театра Маджестик в январе 1988 года. Она стала вторым после Кошек по длительности демонстрации спектаклем за историю Бродвея, где его посмотрели 10,3 миллиона человек.

Более 65000 спектаклей Призрака было сыграно в 18 странах, в том числе в Японии, Австрии, Канаде, Швеции, Германии и Австралии. Постановки Призрака оперы получили более 50 престижных премий, среди которых были три премии Лоуренса Оливье и 7 премий Тони , 7 наград Драма Деск , награду Ивнинг Стандарт . Призрак Оперы завоевал симпатию у более чем 58 млн. зрителей со всего мира. Только в Нью-Йорке его посмотрели уже почти 11 млн. человек, а во всём мире – свыше 80 млн. Доходы от продажи билетов на Призрак оперы превысили 3,2 миллиарда долларов.

«Призрак Оперы» — не опера, и даже не рок-опера. Это именно что бродвейский мюзикл. Красочно-раззолоченный, дорогой, но не сильно голосистый (хм, нет, в некотором смысле он, конечно, очень даже, но об этом тоже потом) и при том настолько закостеневший за прошедшие два десятилетия в своей хлебобулочной форме, что порой напоминает суп-кирпич. Настрогал и сварил. И музыкальная тема там вовсе не одна, как полагают многие перед сеансом, но увы, запомнится только она. Потому что всё остальное — на порядок незаметнее. Даже новомодный «Нотр-дам» (не Бродвей, но для примера сойдёт) содержит в себе не только арию «Белль», там одних только весьма сильных арий знатоки насчитают уж штук пять точно, другое дело что жанр заставляет педалировать что-то одно, для массового потребления которое, а не для кучки фанатов. Увы, кассу фильму делает тот самый простой зритель, приходится с ним считаться. Потому что мы всё-таки имеем дело с масскультурой, искусством для миллионов, а не для единиц.